«Если не можешь купить — сделай сам»: инженер из России бросает вызов мировой автоиндустрии
Основатель проекта “Машинаторы” Максим Терещенко рассказывает как цифровое производство и материалы меняют логику создания автомобилей.
Мода на автоспорт в России заметно усилилась: Formula 1 снова в центре внимания, растет аудитория, а вместе с ней — интерес к автомобилестроению и технологиям, стоящим за быстрыми машинами. Рост рынка композитов в автомобилестроении подпитывают не только гиганты вроде Ferrari, но и независимые инженеры, которые в небольших мастерских делают то, что раньше было доступно только крупным заводам. Один из таких специалистов — Максим Терещенко, инженер-автодизайнер и основатель проекта «Машинаторы». За 15 лет он прошёл путь от ремонта стеклопластиковых бамперов до создания полноценных карбоновых кузовов, сотрудничества с международными гоночными командами и создания Youtube-канала с аудиторией 1,2 млн человек, где Максим рассказывает весь процесс создания автомобилей.
В интервью Максим рассказал, почему композиты вытесняют металл в кастом-производстве, что изменилось в работе мастеров с появлением 3D-сканирования, и чем российские мастера могут удивить мировую индустрию.
— Максим, сейчас вы специализируетесь на инженерном автодизайне, а с чего начался ваш путь в автомобильном деле? Как вы оказались в этой сфере?
— Всё началось в 2010 году и произошло довольно прозаично. Я тогда работал пожарным в МЧС, зарплаты не хватало, и я пошел подрабатывать в автосервис помощником кузовщика. Никакой романтики, просто работа. Но именно тогда появилась мечта: построить автомобиль, который обычному человеку недоступен по цене. Ford Capri как донор и на его базе — Ford Mustang Shelby GT500, та самая «Элеанора» из фильма «Угнать за 60 секунд».
Когда я попробовал повторить формы «Элеаноры» в металле, сразу упёрся в ограничения: огромные трудозатраты, сложная формовка, сварка, и всё это потом ещё ржавеет. Я посмотрел в сторону композитов, и в 2011-м уже делал детали сам. С тех пор я понял: за композитами будущее. Они дают свободу формы, снижают вес и позволяют быстро реализовывать идеи.
— Сейчас вы используете 3D-сканирование, цифровое проектирование, ЧПУ-фрезеровку, а если сравнить с тем, как вы работали 10–15 лет назад — что сильнее всего изменились в работе?
— Когда я начинал, никаких этих инструментов просто не было в доступе. Первый кузов я делал с помощью низкополигональной модели: разбивал форму на плоскости, переносил на бумагу, вырезал, масштабировал до размера машины. Звучит дико, но это работало.
Главная проблема такого подхода — симметрия. Её очень сложно добиться вручную. Сегодня же всё иначе. 3D-сканирование позволяет полностью оцифровать автомобиль, наложить одну сторону на другую и увидеть все расхождения до долей миллиметра. Берёшь лучшую сторону как эталон, зеркалишь и получаешь идеальную геометрию. Дальше переходишь 3D-печать, ЧПУ-фрезеровка, формовка. И главное: появляется повторяемость. Первая деталь, вторая, третья — все получаются одинаковыми.
— За годы работы вы реализовали сложные кастом-проекты от реплики Lamborghini Gallardo до авторских концептов. Можете рассказать, какой проект вам понравился больше всего?
— Сложно однозначно выделить какой-то один проект. Но если говорить в плане масштаба и подхода, то интересным стал проект современной интерпретации УАЗ «Буханка». Задача заключалась в создании образа «Буханки будущего» с сохранением узнаваемости. Мы создавали все с нуля — раму, подвеску, использовали какие-то отечественные агрегаты. И в отличие от первого проекта здесь был уже отточенный профессиональный подход к проектированию.
— Проект «Буханки» стал очень популярным. Как вы считаете, с чем это связано?
— Проект действительно стал очень популярным, многим зрителям понравилась идея перерождения старых советских автомобилей. Прямо в процессе реализации проекта «Буханки», когда я увидел народную любовь к старым культовым автомобилям, я понял, что следующим проектом будет новая «Волга». Плюс тогда же появилась новость, что планируется перезапуск новой Волги на базе Geely.
Наш проект отличается тем, что там есть приметственность дизайна, есть узнаваемые черты. Сейчас постройка автомобиля практически завершена, но даже на стадии готовности первых деталей люди узнавали «Волгу».
— Сейчас вы работаете над репликой Lamborghini Miura на базе Corvette C7 и планируете показать её на SEMA Show. Почему именно Miura?
— Это не 100% реплика, как мы делали реплику Lamborghini Gallardo на базе Eclipse, а больше концепт-модель по мотивам Miura. Общий силуэт напоминает Miura, присутствуют фирменные фары, двери, но также изменены формы кузова, крыльев, капота, порогов, бамперов.
В этом году празднуется 60-летие с начала производства этого легендарного автомобиля. И когда я посетил множество автомобильных выставок в США, я увидел, что люди тоже делают рестомоды, демонстрируя ретро на современной платформе. Сохраняется красота дизайна 60-70-х годов, но с современным техническим оснащением.
— Вы также работаете над собственным автомобилем авторского дизайна. Что это будет за проект и в чём его идея?
— На всех репликах, концепт-карах я учился, чтобы вырасти до собственного дизайн-проекта автомобиля. Он практически готов, но я его пока нигде не раскрываю, потому что он еще не завершён. Единственное, что могу сказать, что он тоже будет навеян темой ретро-футуризма: стильный кузов, большие колеса. Это будет двухместный автомобиль, отвечающий всем современным параметрам, безопасный.
Полная версия материала доступна в «ИКС ТВ».